Русский мир
«И мы, вы знаете, мы с радостью ждали вот эту войну, — голос Валентины становится увереннее. — Я говорила своим родным, односельчанам: „Прячьтесь, пожалуйста, в безопасные места, Россия сюда идет“. Это идет своего рода война освобождения».
Наумович рассказывает, что, когда Орловское было взято, ее увели на допрос военные ДНР: местные жители сказали, что она якобы дала наводку украинским военным для удара.
«Собрали чуть ли не собрание, дээнэровским ребятам пожаловались, и ребята военные… Я говорю: „Куда вы меня ведете?“ — они меня высмыкнули из моего дома, забрали. Говорят: „В целях вашей безопасности. Только что вот прилетел снаряд, и сказал кто-то из местных жителей, что это вы их навели туда“. Ну, в общем, да, люди очень обозленные. Очень обозленные друг на друга. И они меня спрятали просто — военные. Я целые сутки была у них там. Спасибо огромное: меня поили чаем, меня кормили консервами всевозможными», — вспоминает она.
Потом, рассказывает Валентина, ее все-таки проверили «чуть ли не на детекторе»: «В общем, все эти проверки мне пришлось пройти вольно или не вольно, раз на меня были такие наговоры». Потом ее посадили в эвакуационный автобус: «Меня очень удивило, были даже пустые места. Не ехали люди. Это сейчас стоят очереди большие, на регистрационных пунктах везде стоит очень большая очередь в несколько рядов. А мы ехали — тогда был автобус полупустой».
По словам Валентины, в Россию она приехала с паспортом и варежками. Сейчас ее обеспечили необходимыми вещами и «даже телефон новый купили».
...
«Границу пересекли [на машине соседей] 16-го числа. Свою машину не удалось забрать, поскольку были обстрелы. Она была груженная на всякий случай всеми вещами, деньгами, чтобы мы могли просто сесть и уехать. Но добраться к ней не получилось. С одной сумкой уехали. Выезжали под обстрелами — мы ехали, а вслед стреляли», — рассказывает Алина.
На вопрос, не страшно ли ей рассказывать обо всем, Алина, сделав паузу, отвечает:
«Я скажу так: многие обижены на Россию. Восемь лет, да, нас ущемляли, язык. Но наши все были живы, у нас были дома, у нас были квартиры, у нас все было. У нас был бизнес, у нас были квартира, дача на берегу моря. Там делался сейчас ремонт, заканчивался уже, шторы были куплены, ванна была куплена, обои, плиточка были куплены. Ну потом соседи, которые выбрались, позвонили и сказали: „У вас там ничего нет“».
Алина объясняет, что имела в виду, когда говорила про притеснения языка: «Мы перестали водить ребенка в театр и кинотеатр, потому что он не понимал [украинский язык]. Школы — на украинском языке. Учителя все русскоязычные, но они все обязаны были разговаривать на украинском. В любых соцслужбах, в любой сфере услуг, магазинах, учреждениях — все русскоязычные, но все были обязаны разговаривать на украинском языке. И ты приходишь и говоришь: „Не ломай язык, разговаривай со мной на русском языке“. А она говорит: „А я не могу, там камера стоит. Сейчас донесут — и до свидания“».
«То есть этим мы были недовольны, конечно, мы возмущались, — подытоживает Алина. — Мы хотели, чтобы пришла Россия, чтобы все наладилось, но не такой же ж ценой».
Голос Алины становится громче. Она высказывает обиду на то, что Мариуполь стал «полем боя», а на западе Украины «все хорошо», люди «живут там спокойно».
https://meduza.io/feature/2022/04/05/ot-mariupolya-ostalis-ruiny-nam-nachinat-novuyu-zhizn-tut
Наумович рассказывает, что, когда Орловское было взято, ее увели на допрос военные ДНР: местные жители сказали, что она якобы дала наводку украинским военным для удара.
«Собрали чуть ли не собрание, дээнэровским ребятам пожаловались, и ребята военные… Я говорю: „Куда вы меня ведете?“ — они меня высмыкнули из моего дома, забрали. Говорят: „В целях вашей безопасности. Только что вот прилетел снаряд, и сказал кто-то из местных жителей, что это вы их навели туда“. Ну, в общем, да, люди очень обозленные. Очень обозленные друг на друга. И они меня спрятали просто — военные. Я целые сутки была у них там. Спасибо огромное: меня поили чаем, меня кормили консервами всевозможными», — вспоминает она.
Потом, рассказывает Валентина, ее все-таки проверили «чуть ли не на детекторе»: «В общем, все эти проверки мне пришлось пройти вольно или не вольно, раз на меня были такие наговоры». Потом ее посадили в эвакуационный автобус: «Меня очень удивило, были даже пустые места. Не ехали люди. Это сейчас стоят очереди большие, на регистрационных пунктах везде стоит очень большая очередь в несколько рядов. А мы ехали — тогда был автобус полупустой».
По словам Валентины, в Россию она приехала с паспортом и варежками. Сейчас ее обеспечили необходимыми вещами и «даже телефон новый купили».
...
«Границу пересекли [на машине соседей] 16-го числа. Свою машину не удалось забрать, поскольку были обстрелы. Она была груженная на всякий случай всеми вещами, деньгами, чтобы мы могли просто сесть и уехать. Но добраться к ней не получилось. С одной сумкой уехали. Выезжали под обстрелами — мы ехали, а вслед стреляли», — рассказывает Алина.
На вопрос, не страшно ли ей рассказывать обо всем, Алина, сделав паузу, отвечает:
«Я скажу так: многие обижены на Россию. Восемь лет, да, нас ущемляли, язык. Но наши все были живы, у нас были дома, у нас были квартиры, у нас все было. У нас был бизнес, у нас были квартира, дача на берегу моря. Там делался сейчас ремонт, заканчивался уже, шторы были куплены, ванна была куплена, обои, плиточка были куплены. Ну потом соседи, которые выбрались, позвонили и сказали: „У вас там ничего нет“».
Алина объясняет, что имела в виду, когда говорила про притеснения языка: «Мы перестали водить ребенка в театр и кинотеатр, потому что он не понимал [украинский язык]. Школы — на украинском языке. Учителя все русскоязычные, но они все обязаны были разговаривать на украинском. В любых соцслужбах, в любой сфере услуг, магазинах, учреждениях — все русскоязычные, но все были обязаны разговаривать на украинском языке. И ты приходишь и говоришь: „Не ломай язык, разговаривай со мной на русском языке“. А она говорит: „А я не могу, там камера стоит. Сейчас донесут — и до свидания“».
«То есть этим мы были недовольны, конечно, мы возмущались, — подытоживает Алина. — Мы хотели, чтобы пришла Россия, чтобы все наладилось, но не такой же ж ценой».
Голос Алины становится громче. Она высказывает обиду на то, что Мариуполь стал «полем боя», а на западе Украины «все хорошо», люди «живут там спокойно».
https://meduza.io/feature/2022/04/05/ot-mariupolya-ostalis-ruiny-nam-nachinat-novuyu-zhizn-tut