Когда ж вернулся я в тюрьму И мне пришлось быть одному В ночи безмолвной и унылой - Не пал я духом. Новой силой Я был исполнен... Миг святой! То было тайное сознанье, Что я народу не чужой! - Что мне тюрьма и что изгнанье?.. Весь этот пошлый вздор пройдет, И час придет, и час пробьет - Мы свергнем рабской жизни муку - И мне мужик протянет руку. Вот что мне надо! Для того Готов терпеть я без печали Тюрьму и ссылку в страшной дали, И все мне это ничего. Но спать не мог я от волненья И стал в раздумье у окна: Какой мороз и тишина! Широкий двор средь запустенья Лежал весь белый, и луна Над ним светилася бледна. Могилой веяло... Шагая, Один метался, как живой, Себя упорно согревая, Пред воротами часовой. Я с тайным чувством содроганья Смотрел на снег, на лунный свет, - Как будто нет нам упованья, Как будто выхода нам нет! Мы на людском пиру не гости, Кровь наша стынет, мерзнут кости, И гробовая тишина Судьбою нам обречена. Не ночь одну в тоске глубокой, Без сна, глядя на двор широкой, На мертвый снег, на лунный свет, - Я думал, что надежды нет! Но чтоб разрушить власть могилы, Сбирал все внутренние силы И в старой Библии гадал, И снова жаждал и мечтал, Чтоб вышли мне по воле рока И жизнь, и скорбь, и смерть пророка. 10 С тех пор прошло так много лет, Царь Николай - как был - в мундире И не лишенный эполет, Гниет себе в подземном мире; Давно мой толстый генерал Прилично богу дух отдал, И капитан мой при кончине, Чай, в гроб сошел в майорском чине, А я, выносливый певец, Тружусь посильно издалека, Уже без гордости пророка, Но тот же искренний боец, Тружусь, чтоб стали наконец И правосудье и свобода - Уделом русского народа. Я в старой Библии гадал И только жаждал и мечтал, Чтоб вышли мне по воле рока - И жизнь, и скорбь, и смерть пророка, - принадлежал к числу любимых стихов Ф. М. Достоевского (см.: В. В. Т-ва <О. Починковская>. Год работы с знаменитым писателем. — «Исторический вестник», 1904, кн. II, с. 531). https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%A2%D1%8E%D1%80%D1%8C%D0%BC%D0%B0_(%D0%9E%D0%B3%D0%B0%D1%80%D1%91%D0%B2)