Category: транспорт

Medici

Винегрет

Всю ночь в киноцентре "Голова" шло какое-то кино не для всех. Видел отца на нашей остановке на Открытом, отчего-то зимой в тёплой тёмной шапке, бодрого, подвижного, чуть ли не приплясывающего. Часть ларьков, и правда там стоящих, чуть дальше и справа полностью выдуманный уродливо наскоро и неряшливо сколоченный и поставленный безликий павильон a la девяностые, откуда вышел ему навстречу тепло одетый молодой негр или мулат, спонтанная ссора и стычка; как потом оказалось - был это его знакомый и всё это - очередная шутка для меня. А кончилась первая часть представления тем, что уже дома отец что-то весело говорит и дарит какой-то крошечный предмет, а я всё никак не могу понять, что это; потом достаю дешёвый блокнот, в мультяшным нарисованным синим лицом повара, он бросил этот странный дар точно вовнутрь кармана для ненужных бумаг моего нынешнего и вполне реального чёрного рюкзака.

Часть вторая - Котенька. Стою, где-то жду Любимую Лесю ЛЛ, всё должно решиться и закончиться сегодня, идём в какой-то театр, на что-то мьюзикальное. А её все нет и нет, спокойно ухожу, всё опять наконец-то кончено, остаются мне на память красивый билет с золотистым номером 25, она звонит, а голоса не слышно, потому что я уже в дороге и еду в Питер...

Случайно узнаю, что питерские почему-то тайно вывозят в Питер вагоны с расплавленным металлом (золотом?). Интерес, вроде бы шанс у меня есть попасть туда и купить билет, но решаю ехать на машине по своим делам, доезжаем в итоге до какой-то безлюдной богом забытой платформы и тут мимо через ночь идёт тот самый поезд: сначала обычный, пассажирский, но потом становится всё жарче и жарче, вагоны всё раскалённей, шире и горячей, довольные спецлюди советских лет с угловатыми лицами, вот и он, тот самый золотой вагон проплывает мимо, раскалённый докрасна, странный, похожий на ромб, как-будто выломанный с какого-то давно попиленного советского завода...

Теща и ребёнок ждут меня, тоже идём на какой-то мюзикл, вернее - возвращаемся, а я еду к каким-то своим друзьям, захожу в книжный, страшно забитый людьми. Женщина средних лет спрашивает, пытаясь пробиться к прилавку: "Это что же, очередь за книгами?" Отвечаю зачем-то: "Нет, китайская экскурсия". Смотрю за стеклом на какой-то труд модного молодого гроссмейстера по защите, никогда не существовавшей, внизу вижу ещё стопку не толстых узких книг в твёрдых обложках, с трудом нахожу хоть что-то знакомое. И тут вспоминаю, что меня же ждут, неохотно еду в чей-то светлый загородный дом, поднимают по лестнице на второй, там уже мои несуществующие друзья и подруги что оживленно обсуждают...

В итоге проваливаюсь в Отечественную войну, нудно и назидательно рассказываю отчего-то теще, как беспомощны были наши составы при немецких налётах в первые три года, слышал об этом от деда (на самом деле - ничего подобного, он был механик-водитель, пережил блокаду и ничего подобного не рассказывал). Два мессера летят, догоняя уходящий в крутой извилистый поворот паровоз, вижу сверху извилистый излом рельсов и понимаю, что сейчас мессеры всё уничтожат, летая туда и обратно, всё - до последнего вагона и человека. Начинаю судорожно вспоминать, какой сейчас год - уже идут два последних года или ещё нет? Если идут - то один летящий сразу же попадает в паутину грозди моих пулемётов и никуда ему уже не деться, а если нет - то в небо взмывает ствол одинокой винтовки и начинает вращаться, отчаянно и бессмысленно стреляя в небо...

Пора вставать, вставай, боец и зять.